Николай Картозия: делать "классическое" телевидение уже бессмысленно

  • 25.09.2017, 16:52
  • 5 507
  • Николай Картозия – один из самых ярких российских телепродюсеров и соавтор двух важных документальных фильмов – об Иосифе Бродском и Саше Соколове. Он был шеф-редактором еженедельной программы «Намедни» на старом НТВ, руководил праймовым вещанием на НТВ новом, а в 2013 году создал развлекательный телеканал «Пятница». Как он сам говорит – «возможно, последний успешный телеканал, запущенный в России», имея в виду, что в новой среде, где доминирует интернет, делать «классическое» телевидение уже бессмысленно.

    Николай Картозия: делать "классическое" телевидение уже бессмысленно


    Мы хотели поговорить с Картозией о большом событии для телевизионного рынка: агентство Mediascope, измеряющее аудиторию телеканалов, недавно предложило новый инструмент – «Big TV рейтинг», который впервые объединяет аудиторию интернета и телевизора. Для телеканалов это спасение, так как число людей, сидящих перед ТВ, падает, но при этом те же передачи они смотрят в сети, и теперь эту добавленную аудиторию можно будет тоже предъявить рекламодателям – и заработать больше денег.

    Но разговор получился гораздо шире – он о том, как делать успешные проекты и бренды в целом. Советы Картозии будут точно полезны всем, кто пытается создать в России что-то новое и исправно работающее.

    Про новый подход к измерению аудитории ТВ

    Вообще-то это révolution. С появлением Big TV радикально изменится многое. До меня лет семь назад дошло, что фразу «Я телевизор не смотрю» надо понимать буквально: «Я не испытываю физиологического влечения к электроприбору, передающему телесигнал». Потому что люди, которые произносили эту фразу, с подозрительной осведомленностью рассуждали о нашем продукте. Например, так: «Я телевизор не смотрю, но вот у вас там Тамара в четвертой серии “Пацанок”…» Откуда?! Люди смотрят ТВ на планшетах, на мобильных, на десктопах, в одиночку, вдвоем, в голом виде, одетыми… И это все уже абсолютно новая реальность и новая экономика. Или, точнее, новая реальность уже настала, а новая экономика пока ее не догнала.



    Но теперь все меняется. Революционность этого нового измерения в том, что наконец уравниваются в правах люди, которые смотрят в интернете, и люди, которые смотрят по телевизору. Да, традиционное смотрение сокращается, но мы получили подтверждение, что оно не сокращается в принципе.

    Что получит «Пятница» и другие каналы

    Мы свободно распоряжаемся контентом. Есть шоу, которые мы выкладываем в интернет до эфира, во время эфира или после эфира, – решение принимается по обстоятельствам. Например, в этом году мы сделали очень большое дело для молодого канала – запустили свой первый ситком, «Любимцы». Выложили за неделю до эфира во «ВКонтакте», для того чтобы повысить знание о сериале, первые две серии у нас посмотрели там полтора миллиона человек, и дальше зрители уже пришли за продолжением в телик. А, скажем, «Пацанки» мы выкладываем после эфира, потому что это острое шоу: не каждый сядет его смотреть в эфире, если дома, допустим, маленький ребенок. Значит, есть потенциал «отложенного индивидуального смотрения».

    Теперь, с Big TV, можно будет всю эту аудиторию складывать. Сейчас Mediascope считает настольные компьютеры и ноутбуки, еще не считает смартфоны – они добавятся в первом квартале следующего года. Но у тех же «Пацанок» уже +30% к рейтингу. Я не акционер, у нас прерогатива акционера сообщать финансовые результаты, но я могу сказать, что это будет конвертироваться в ощутимые деньги. Никогда прежде, за последние пять лет, я не слышал таких предложений по монетизации контента.

    Кто пострадает от изменений? Не знаю. Кто любит страдать, тот и пострадает. В дневниках у Толстого есть такая фраза: «Надо быть сильным… Или спать». Собственно говоря, не надо спать, надо быть сильным, для того чтобы выигрывать в сегменте молодежной аудитории. Мы выиграем от появления Big TV и будем еще смелее инвестировать в молодежный контент. Если мы не добираем что-то по телевизору – доберем в другом месте.

    Про лучший возраст аудитории

    Вы знаете, почему аудитория 14–44 лет является базовой рабочей коммерческой аудиторией и главной аудиторией для коммерческого канала? Очень просто. На нее приходится 70% всех денег. Да, 14–44 бывают разные: 14–44 пьют чифир и сидят в тюрьме, 14–44 бахаются героином, 14–44 служат в армии, но именно в этот прекрасный временной отрезок жизни целятся охотники – бренды. Поэтому стоимость рекламы на каналах, бьющих в эту аудиторию, выше – я говорю про ТНТ, СТС, «Пятницу». А когда ты строишь правильный бизнес, ты должен понимать еще и кто твое суперъядро, куда конкретно ты стреляешь. Я выбрал 25–35 – возраст, что называется, от первых денег до первых антидепрессантов.

    Про рецепт успешного телеканала

    Если вы хотите добиться успеха со своим телевизионным бизнесом, вы должны не просто понять возраст аудитории – вы должны определить психотип зрителей, которых вы хотите получить. Газета «Коммерсантъ», когда только появилась, писала об аудитории, которой в общем-то в стране почти не было, она скорее эту аудиторию формировала. То же самое происходит с «Пятницей». Этой аудитории почти не было на старте – легкой, интересующейся всеми вкусами жизни, в хорошем смысле гедонистов, консюмеристов.

    Вам также нужно понять эмоцию, которую вы хотите получить от зрителей, – и, следовательно, выбрать тип топлива, на котором вы поедете. Я могу сказать, что очень многие программы НТВ (я говорю только о том периоде, когда я там работал) были построены на ненависти – врачей к пациентам, пациентов к врачам, милиционеров ко всем окружающим и т.д. Ненависть была топливом, и очень сильным – пожалуй, процентов тридцать населения России всегда примерно на нем и живет. Сделать передачи для них тоже достаточно большой труд, но вызвать негативные эмоции проще, гораздо проще.

    Возьмите, например, отношение к капиталу, ведь гораздо проще на языке пролетарской ненависти сказать: «А, суки, наворовали, на вилы вас!» А вот такому каналу, как «Пятница», для того чтобы описать те же отношения между бедными и богатыми, потребовался проект «Секретный миллионер», который говорит примерно следующее: «Парень, ты заработал в России. Мы знаем, как это было непросто, ты молодец. Но ты же не всегда был богатым, и ты родился в городе, где не все стали богатыми. Вспомни об этом, и, может, ты захочешь поделиться своими знаниями с кем-то. Вдруг тебе встретится человек, который делает, условно, питомник для собак, и ты объяснишь ему, как все сделать правильно, чтобы не прогореть? Или даже какой-то стартовый капитал дашь?» Вот наше отношение, это сложнее, намного сложнее.

    Когда я уже шел сюда, я понимал, что далее, после НТВ, я буду экспериментировать только с другим видом топлива – с любовью. Это очень трудно. В нашей нефестивальной, суровой стране шутить, улыбаться и согревать тяжелее, чем бежать с топором на говно.

    Телеканал как отдел в супермаркете

    Классифицировать нас очень легко. Мы – телеканал обо всех удовольствиях этой жизни, которые можно получить бесплатно или за деньги. Если представить весь телевизионный рынок как такой огромный гипермаркет, типа «Ашана», где под одной крышей собраны все телеканалы, то вы сначала пройдете мимо мясной лавки ужасов (не будем называть имена), потом через большой отдел розовых соплей, и вот там дальше будет отдел, который называется «Вкусы жизни». Это мы.

    Мы про то, что перед вами лежит большой красивый мир и его можно попробовать на вкус. Сорвать и съесть, догнать и обнять, нырнуть в него, послушать, сесть за руль и поехать куда-то, насладиться его красотой. Мы про то, что этот мир прекрасен и только на одном юрмальском пляже 50 оттенков песка – не заскучаешь. Создатель очень здорово все придумал, это самый грандиозный Диснейленд, который ты можешь получить. Наслаждайся!

    Люди никогда не перестанут хотеть, не перестанут желать пробовать. Девочка живет в Стерлитамаке, а хочет жить в «Сексе в большом городе», и мы этот город ей строим. Человек, который никогда не бывал за границей, смотрит «Орел и решка. Рим», и вдруг в какой-то момент у него переключается, и он говорит: а поеду!

    Все, что я сейчас описываю, – это корневой движок, который я не скажу придумал, скорее – осознал и поместил в сердце телеканала. Именно он – причина нашего роста от первого дня до сегодняшнего, ни разу не сбившегося. Мы вроде нишевый телеканал, но движок, заложенный в нашей основе, в общем-то про каждого человека в этой стране. А значит, потенциально мы можем быть главным развлекательным каналом.

    Про главное отличие интернета от телевизора

    Каков сейчас коридор бренда «Пятницы»? Первое большое направление: «Пятница» – телеканал-гид. Тут мы работаем с главной криптовалютой нашего канала – впечатлением. Мы ищем по всему миру классные впечатления и показываем их вам. Вы все это можете сами попробовать либо бесплатно, либо за деньги. Это важно, как говорил у Пелевина Чингисхан: «Где я в этом потоке?» И это же самое важное отличие интернета от ящика. В интернете вы – это вы. Вот вы загрузили свою фотку, нажали на кнопку и посмотрели, как будете выглядеть в 70 лет: вы – это вы. Вы пишете под постом известного человека: «Да пошел ты в жопу!» Вы – это вы. А в телевизоре вот та красивая девочка – это ваша соседка, а вот эта некрасивая – это как бы вы. Это предыдущая модель – олицетворение. Мы с самого начала закладывали другой подход: вы все можете попробовать.

    Раньше какой была программа про путешествия? Бородатый рассерженный мужчина в теле, преимущественно друг гендиректора телеканала, посещает разные города, экзотические страны и племена. Мы не об этом. Мы говорим о том, что будет свободное время – «вырвемся на выхи», оттянемся. По пути все считаем, смотрим, предлагаем загрузить в мобилу маршруты и т.д. Телеканал-гид, и тут, конечно, «Орел и решка» – главная программа, но есть огромное количество спутников: «Еда, я люблю тебя» и прочие шоу.

    Про расширение бренда

    Второе очень главное направление – когда ты говоришь человеку: «Попробуй этот мир на вкус!» – ты вынужденно становишься на защиту его интересов. Чтобы никакая ***** не мешала пробовать. Таким образом, родилось второе течение: «Пятница» – телеканал-экспертиза. Задумайтесь: у нас всего пятьдесят с чем-то процентов рабочего населения в стране. Тех, кто вперед Родину-мать ведет. Эти люди живут в непростых условиях – как климатических, так и, скажем, прочих. И они, в общем, заслужили, чтобы им за их деньги не хамили. Или не давали просроченную еду, например, в ресторанах. Поэтому появились такие программы, как «Ревизорро», «Битва салонов», «Битва ресторанов» и прочие.

    Дальше идет третье направление. Конечно, хотелось бы прожить не одну жизнь, а попробовать на вкус много жизней. Поэтому «Пятница» – это телеканал перемен. Перемен участей. Челленджей. Об этом – «Миллионер» и «Пацанки». «Пацанки» – это тотальный makeover: тебя не просто накрасили и переодели – твои базовые установки перепрошили. Участницы программы, учитывая их круг общения, их социальную страту, с большой вероятностью должны были плохо кончить. Но нет. Кто-то после участия в шоу пошел в рекламу, кто-то работать на почту, половина бросила курить, а пить – больше половины. Это очень сильно, когда ты ощущаешь, как шоу работает.

    О том, сколько шоу нужно телеканалу

    Если у вас есть хотя бы один крутой продукт, не просто рейтинговый, а продукт-бренд, – все, у вас уже есть телеканал. Как было вначале, когда была «Орел и решка». А если у вас есть два – блин, да вы крутой телеканал! Как было на втором году существования, когда появился «Ревизорро». А когда у вас 15 проектов, которые являются не просто рейтинговыми штуками, а брендами с охватом 360 градусов, тогда это круто. Есть разница между просто рейтинговой программой и популярной программой-брендом. Вот, скажем, есть где-то очень рейтинговые программы – ток-шоу о том, как бабушка изнасиловала таксиста, или наоборот. Но вряд ли вы поедете в бизнес-лагерь с таким названием, будете носить такую майку, пойдете в такой ресторан. У нас же потребление (consumer touch) имманентно присуще любой программе. И поэтому ресторан «Пятница» представить можно. И капсульную коллекцию одежды «Пацанки», совместную с Black Star, представить можно.

    О телеканале как ресторане

    Еще одна метафора, которую можно привести, – ресторанная. Вот представьте: когда-то в далеком 13-м году мы открыли классный небольшой ресторан на окраине Москвы, в Капотне. У нас была самая классная лапша в городе – «Орел и решка». И люди к нам приезжали, чтобы поесть этой лапши. Если бы я там подавал салат цезарь – хрен бы кто ко мне приехал. High concept – вот что очень важно для взлетающего канала. Потом мы стали расти, переезжать все ближе от окраины к центру. И вот мы оказались с вами еще не внутри Бульварного кольца, но уже внутри Садового. Наше меню растет, но оно не превращается в те огромные меню, которые есть у некоторых заведений: где и суши, и кальяны, и то, и се, – когда полистаешь, уже не понимаешь, ты хотел есть или нет. Мы – ресторан, у которого меню помещается на одной странице, но каждое блюдо ты будешь заказывать снова и снова, потому что это хитяра! Вот такой бизнес-принцип.

    О телеканале как автомобиле

    Еще одна метафора, которая будет очень точно описывать наше отношение к бизнесу, – автомобильная. Ни один человек не производит автомобиль без чертежей. Его очень долго разрабатывают, понимают, для кого он будет. В книге «Дао Тойоты» рассказывается, как топ-менеджер компании приехал на конференцию в Америку, пришел пораньше на парковку – переписал, кто из воротил автомобильного бизнеса на какой машине был, а потом опросил их. Оказалось, что люди, которые в совершенстве разбираются в автомобильном бизнесе, на вопрос «Почему вы ездите на такой машине?» в числе первых причин говорили, потому что она красивая. Мы создаем красивые вещи, но очень хорошо продумываем, как они будут ехать и кто ими будет управлять. Ни одному человеку не придет в голову мысль делать автомобиль без чертежей. В России же 90% телепроектов запускаются без чертежей: «Да хрен ли мы там не снимали? Развлекательное? Ща! Значит, тут жюри будет. Пять человек, ну или три. А тут пусть ведущий мечется, как в жопу раненная рысь». Очень приблизительная у нас страна, на глазок. Любителей до *** [много], с фантазией людей – до *** [много], тщательные – на вес золота.

    Про библию формата

    У каждого нашего шоу есть своего рода библия формата. И даже больше – использование бренда на 360 градусов, то есть как еще бренд можно применить: в разных средах, с разными категориями товаров. Я придумал недавно проект «Инстаграмщицы». И допустим, мы его продаем в восемь стран мира. Значит, должен быть подробный manual – такой, чтобы даже человек, лишенный какого-то широкого креативного видения, пожелавший купить лицензию, мог просто, как в «Икее», собрать по чертежам твою кроватку и запустить ее в эфир. Конечно, любой формат должен адаптироваться под местную культуру, мировоззрение, а значит, библия – это не только про вытачивание уголков, но и описание эмоций, ценностей аудитории.

    Каким будет телеканал будущего

    Понятие «федеральный канал», или феодальный канал, теряет мощь. Мы наблюдаем медленный полураспад. Это ведь советская история, когда в стране один канал и на нем могут быть программы и для пионеров, и для пенсионеров, и, наверное, можно ждать любимое развлекательное late night show, пережидая сериал про цыганскую свадьбу. Все возможно, но не когда у тебя столько источников информации, как сейчас, и когда человек выбирает контент сам и, кроме контента, выбирает еще и эмоцию и интонацию, с которой с ним разговаривают.

    Впрочем, до сих пор телеканал – это самая массовая точка встречи со зрителем и самая массовая точка продаж, и так будет еще несколько лет. С одной стороны, телеканал – всего лишь витрина для контента, так же как и интернет – просто средство доставки контента. Но ведь магазины бывают разные. Вам ведь не все равно, где купить восьмой айфон – в ларьке в подземном переходе или в магазине Apple на Риджент-стрит? Ат-мос-фе-ра важна, интонация. Но атмосфера, увы, не подлежит прямой капитализации, а вот библиотека контента – вполне. Поэтому телеканал, который не разрабатывает проекты, который не является одновременно мощной продакшен-студией, в принципе не выживет, он бессмыслен. Можно накупить очень дорогих западных фильмов, поставить их в эфир и получить сейчас рейтинг. Но какова капитализация этой компании? Если вы не являетесь правообладателем своего контента, тогда, конечно, ваше будущее очень печально.

    У нас есть две продакшен-студии: студия «Пятница» и продюсерский центр «Ножи», где придумываются, разрабатываются форматы. Все права во всех средах принадлежат нам, продукты мы делаем только с мощным повторным потенциалом, чтобы можно было повторить не менее 10–15 раз. Соответственно, вот она, наша капитализация. И если завтра скажут: «Все, отключаем аналог, выбрасываем телевизоры из окна, теперь только через интернет» и деньги там появятся – окей, будем только через интернет. Дальше скажут: «Все, интернет – старье, только нейронные сети», значит, мы будем поставлять контент по нейронным сетям.

    О внезапной моде на видеоблогеров

    Один телевизионный продюсер, который уже достаточно в возрасте, спрашивает меня: «Знаешь, кто такая Катя Клэп?». Я говорю: «Старик, уже два года такие вещи не спрашивают! Ты, вот, знаешь, кто такой Касё, Поперечный, Любарская?». Популярные сейчас в Сети видеоблогеры – это плоть от плоти мы. «Утро “Пятницы”» ведут люди, состоявшиеся в инстаграме, в ютьюбе и т.д. Совокупное количество подписчиков наших утренних ведущих – 35 миллионов. Мы телеканал поколения Z, мы проникли и скрепились со всеми соцсетями.

    Но когда великовозрастные мужи и дамы, вдруг узнав о том, что, кроме оксибутирата, существует еще Оксимирон, пытаются говорить «хайпануть», смотреть ютьюб, я это понимаю следующим образом: мы дряхлеющее общество во всех смыслах этого слова, и все вот это – в каком-то смысле, прививка юности. Это нормально. Ведь об этом в целом книга «Лолита», а не о том, что может подумать Наталья Поклонская. Юность всегда права, просто потому что ее обаяние, ее источник сияния абсолютно чист и не замутнен.

    Про нативную рекламу

    Спонсорские деньги – те, которые в 3–5 раз «дороже» прямой рекламы, – это наша гордость. Считается, что хорошо, когда этих спонсорских денег в выручке 8%, а 10% – прямо вообще прекрасно! У нас 17% – мы лидеры рынка, то есть если вдруг почему-нибудь когда-нибудь перестанет существовать прямая реклама, мы единственный телеканал, который будет себя чувствовать максимально уверенно.

    Почему так происходит? Потому что мы – пушкинисты. Как вы помните, у Евгения Онегина были не просто золотые часы, а брегет, не бутылка импортного шампанского, а все-таки «Вдова Клико», и в сериале «Секс в большом городе» Саманта хочет не коричневые демисезонные сапоги, она хочет Jimmy Choo. И вот это понимание я перенес на все, что мы делаем.

    Бренд – такая же характеристика человека, как цвет глаз, город, в котором ты родился, манера речи, прочитанные книги. Если ты пользуешься айфоном, а не андроидом, это же как-то тебя характеризует? Если ты ездишь на «мерседесе», а не на «субару», и наоборот, на «субару», а не на «мерседесе»? Именно поэтому, приходя к нам и интегрируясь в наши продукты, рекламодатели становятся частью нашего бренда, а не «торчат из-за куста», как это часто случается на снобских федеральных каналах. Как пела певица Мадонна: «I’m a material girl in the material world». Мы живем в мире брендов, и мы сами хотим стать брендом. В моей стратегии изначально была эта честность, на ней базируется бизнес: мы со всеми брендами найдем общий язык, мы их интегрируем внутрь нас абсолютно органично. Кто ведет программу «Орел и решка»? Леся Никитюк и Регина Тодоренко или планшет, который путешествует с ними всю эту дорогу?

    Как понять, что продукт получился хорошим

    Я интуит, иррационал, то, что называется [по тесту Майерс – Бриггс] ENFP. Но при этом я никогда не отвергаю ни один рабочий инструмент, который может верифицировать мою догадку. Поэтому все наши продукты проходят тестирование.

    И это не старая добрая фокус-группа, когда собираются люди и один, кто поярче, навязывает мнение всем собравшимся, – это ерунда, последняя такая фокус-группа была у программы «Намедни», когда она запускалась при тогдашнем гендиректоре НТВ Борисе Йордане. Самое ценное, что там сказали: ну че-то ощущение от студии, будто Парфенов как в аквариуме. Понимай как хочешь.

    Сейчас проводятся, по сути, количественные фокус-группы, в которых участвует до 400 человек. Они все смотрят шоу по интернету отдельно друг от друга, не могут переключить, а сразу по окончании должны ответить на большой опросник.

    Это проверочные работы, но они очень круто совпадают с эфирными результатами. Впрочем, если бы я опирался только на это, а не на интуицию, я боюсь, что мы бы все еще в Капотне были – был бы такой «Трумэн из Капотни». (Ничего плохого про Капотню в данном случае сказать не хочу – это просто вопрос сегментации рынка.)

    Про закрытие проектов

    Один раз я запустил проект (речь идет о «Битве ресторанов». – Republic) и был абсолютно уверен, что он взойдет хорошо, но фокус-группа как-то колебалась, невнятный был показатель. Так проект и просуществовал: у него были то взлеты, то падения, доля аудитории была не очень высокой. Это не был провал, но проект пришлось закрыть.

    Вообще, закрывать что-то приходится крайне редко. Мы не похожи на те каналы, у которых тактика – под новый сезон открыть 20 проектов. У вас ресурсов для продвижения хватает, чтобы раскрутить один в месяц, а вы запускаете 20! Когда мы запускали «Ревизорро», то делали это, условно, как запуск в производство автомобиля: всю рекламную мощь бросили на раскрутку. Начали перед летом, раскручивали все лето, к осени вывели на рынок прямо с отличными показателями. И так вот мы работаем, то есть мы столько вкладываем в разработку каждого проекта, что они у нас не проваливаются. Да, были проекты, которые прошли, по измерениям аудитории, чуть выше средней доли канала, но наши главные проекты все были рассчитаны, выведены с ожиданием, чтобы у них существовал десятый, двадцатый сезон, чтобы мы меняли сайдинг, тюнинг, но все равно бренд ехал бы дальше. Мне интересно делать Mercedes, условно говоря, и развивать его от года к году, а не просто: «А вот еще интересная тема: мне 30 лет, но я пока не замужем. Давайте же скорее запилим на эту тему программу». Да, актуально, но я не вижу за этим бренда или я не знаю, как это сделать. Я это делать не буду.

    Про смысл жизни

    И есть еще одна важная вещь, связанная с «Пятницей». Вот знаете, почему русский человек так много проклятых вопросов задает? Еще и потому, что ему все время кажется, что все, что он делает, сука, бессмысленно. Что вот он что-то делает хорошее, а это на хер никому не надо. А надо ему делать что-то великое – может, революцию, или какую-то промышленную трансформацию, или покорять космос. Печь пирожки? Это не то, не для этого же я родился, пришел в этот мир.

    При этом на другом полюсе любая американская компания – ну почти любая – имеет миссию. Ты печешь пирожки в Огайо, но у тебя есть миссия: «Мы печем пирожки в Огайо, чтобы ранним огайским утром вы пришли и, набравшись сил, отправились на работу с отличным настроением». Ты не зря живешь! Ты обозначен!

    Я не люблю, когда формулирование миссии превращается в рутину, в отписки. Но у нас есть миссия, у телеканала «Пятница» есть миссия: развлекая, помогать. Лучший отзыв на программу «Ревизорро» не вот это: «Что-то у вас свет там был не так выставлен» – нет! А: «Лена, приезжайте сюда, проверьте, пожалуйста, этот ресторан» или «Спасибо большое, гнилую рыбу перестали подавать. Фрида». Значит, мы иногда полезны.

    СПРАВКА

    «Пятница» входит в «Газпром-медиа холдинг», в основе вещания канала – несколько популярных шоу. В этом материале упоминаются следующие передачи. «Орел и решка» – двое ведущих отправляются в путешествие на субботу-воскресенье, одной можно тратить деньги без ограничения, другому приходится исходить из бюджета $100. Или наоборот. «Ревизорро» – ведущая неожиданно объявляется в ресторане или гостинице и устраивает там проверку похлеще санэпиднадзора. «Пацанки» – социальное реалити-шоу: преподаватели музыки и балета, психологи и стилисты пытаются перековать группу брутальных девушек из социальных низов. «Секретный миллионер» – состоявшийся бизнесмен в гриме бродяги отправляется в реальный мир. «Инстаграмщицы» – красотки, собирающие тысячи лайков в инстаграме, окунаются в жизнь обычных людей и борются за (хотя бы) пять лайков от «народного жюри».


    * Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



    Источник:Republic.ru Максим Кашулинский. Фото: Арсений Несходимов